Новости

Об истинных ценностях в Год мира и созидания

24 января

Сергей Борисович Головин, грузчик шоколадного цеха, 28 февраля отметит свое 55-летие, однако сегодня мы будем говорить не о предстоящем юбилее, а погрузимся в период его юности, когда он после 3-месячной спецподготовки в учебном центре в Бахардене, научившись стрелять из всех видов оружия, вылетел в Афганистан. Основная задача гранатометчика отдельной спецкомендатуры погранвойск КГБ СССР – обеспечение безопасности дипломатического состава: сопровождение, выезды в офисы, по городу, на встречи, переговоры и мероприятия, проверка и разминирование объектов. Из высокопоставленных лиц встречали и провожали Эдуарда Амвросиевича Шеварднадзе (кстати, в 2018 году командир крупнейшей группировки моджахедов Панджшерского ущелья Джалаладдин Мокаммаль сделал заявление о нескольких случаях передачи министром иностранных дел информации моджахедам, благодаря чему жизнь этого командира была спасена). Я далека от громких эпитетов, вроде «предатель», которыми наградил спасенный своего спасителя. Думается мне, что речь шла о необходимости сбережения жизни Джалаладдина Мокаммаля либо для сохранения баланса сил во внутриклановой борьбе в Афганистане, либо о стремлении советских политиков «вырастить» лояльного лидера. Однако, сложно сказать сейчас что-то определенное. 
Посему дадим слово очевидцам тех событий. Итак, Сергей Борисович Головин вспоминает о войне...

В АФГАНИСТАНЕ
Когда летели в страну, ментальность афганцев в полной мере не понимали, все пришло со временем. Где бандит, а где гражданский человек сложно было определить. Днем человек может рядом ходить, а вечером начинаются обстрелы. То, что там происходило, больше напоминало партизанскую войну: у них много самодельного оружия было. Часто ракеты запускали с фургона машины, все делалось быстро, прицельного огня не было. Приедет, ракету поставит, направление укажет – и смотрит: легла – хорошо, нет – в следующий раз. Затем быстро уезжает. Так было каждый вечер на протяжении всего времени нашего там нахождения.
 Обстреливали и аэропорт, поэтому самолеты, которые прилетали, не только военные, но и грузовые (привозили медикаменты, питание, обмундирование и пр.) моторы никогда не заглушали. Когда начинался обстрел, командир экипажа сразу же поднимался на высоту и кружил, пока точка не будет подавлена, затем снова приземлялся и продолжал выгрузку.
– Сергей Борисович, Вы хорошо людей определяете по глазам, внешнему виду? – интересуюсь я. 
– В принципе есть интуиция. Пообщавшись с человеком, понимаю, стоит ли с ним связываться. 
– Говорят, что на войне обостряется интуиция. Когда смотрели на афганца, могли сказать, что за человек перед Вами?
– С ними сложновато. Вроде бы как хороший друг, улыбается, но выстрелить может в любой момент. У нас, если подружился с человеком, знаешь, чего от него ожидать. А тут вроде как человек улыбается, но до конца не раскрывается никогда. Причем там же и дети воевали. 
Самый опасный момент на войне для меня был, когда до дембеля всего день оставался. Нужно было сопровождать посольских работников, перед выездом сначала не хотел надевать бронежилет, а потом все-таки передумал. Смотрю: бегают подростки лет 13-14, и р-раз – со всего маху отвертку в меня воткнули. Если бы не было бронежилета, не видать мне дембеля. У них же с детства основная игрушка – оружие, много людей зарабатывают тем, что воюют. 
– А что Вы могли сделать с подростками?
– Задержал, а потом мы передали их местной милиции. Там детей использовали часто: заплатят немного денег и дадут ящик апельсинов со взрывчаткой, чтобы занес угостить русских. Ребенок не понимает, что на самом деле несет и что идет на верную смерть. Добегает до машины угощать – и взрывается. Поэтому при обеспечении безопасности сотрудников посольства мы смотрели, чтобы на большом пространстве рядом с ними не было ни машин, ни людей. Делали коридор и не допускали никого.
– Жители Афганистана какими запомнились?
– Непьющие. Вообще и плохих, и хороших хватает везде. Там тоже были и обычные люди, которые за малые деньги очень тяжело работали.  
Многие афганцы у нас в Минске учились, мы даже пересекались с ними. В Афганистане некоторые дети разговаривали по-русски вполне неплохо. В Кабуле свой университет был, там учились представители других народов – чехи, поляки... Но учтите: мусульмане везде свои устои устанавливают, как, например, в Европе сейчас. Где бы они ни оказались, соблюдают свои нормы поведения и морали: во Франции, Германии не ассимилируются, живут своими кланами. Это такая нация.
ЗАПОМНИВШЕЕСЯ
 Перед вылетом из СССР поинтересовался, куда попаду? Мне ответили: «В кавалерию». Даже не поверил сначала – какая кавалерия в ХХ веке? Но нет, все верно: в военном билете даже первая запись есть: «стрелок-кавалерист», затем на переподготовке получил специальность «гранатометчик».
Афганистан – страна горная, на заставах использовали лошадей. Для меня, городского парня, это была трагедия: я их боялся! До армии только по телевизору видел, а там же их нужно было уметь их и кормить, и чистить. С тех пор такую примету помню: если лошадь уши прижимает, значит, может покусать. Со временем привык и научился с ними справляться. Деревенские парни были более адаптированные: они и с лошадьми ладили, и портянки быстро умели наматывать. А я просыпался за 20 минут по подъема, чтобы успеть намотать.
**********

Интересно было, как жители Афганистана на молитву уходят: полностью оставляют работу и идут с чайником, чтобы иметь возможность помыться. 

*********

Кстати, там в первый раз увидел, чтобы дрова на вес продавали. После наших лесов и обилия дерева это было так необычно!
*********
Я против войны. Худой мир лучше доброй ссоры. Сколько ни говори, что обстрел – это плохо, пока сам не ощутишь, ничего не поймешь. Я человеком неверующим был, а когда обстрел начался, вжался в землю и вспомнил молитву «Отче наш». Откуда что взялось – сам не знаю.
– Первый обстрел – это самое страшное?
– Да. Нужно заранее услышать характерный звук: свист, шелест. Ракета при обстреле издает звук, как фольга у старого шоколада. Помните, какая в советские времена фольга была – не такая, как сейчас. Когда так «шелестит», нужно сразу падать на землю... 
Нас, помню, все не могли отучить в курилке плевать на пол. А после пары обстрелов – сами отучились! (Смеется).

ДОМА
Первое время, когда пришел домой, без автомата ходить было непривычно, как будто голый, не чувствовал себя в безопасности. И головой все время на 180 градусов крутил, смотрел каждую минуту, что происходит вокруг. Года через два только это прошло.
Еще было шоком, когда в первый раз попал в ресторан: представляете, где-то люди гибнут, а тут веселятся и гуляют. Сложно совместить все это...
– Сергей Борисович, как Вы относитесь к мужчинам, которые не воевали?
– Были друзья, с которыми общались до армии: общие встречи, фотографии. Их имена были записаны в блокноте, который пронес практически через всю армию.
У меня призыв был с теми, с кем тренировался, учился в школе, а до этого – ходил в детский сад. Они вошли в состав, который вез нас в Среднюю Азию, на дембель пошли тоже впятером. После армии так впятером и общались, а старые друзья, чьи телефоны и адреса были записаны в блокноте, так получилось, не вошли в этот круг, с ними со временем расстались...
– Вам война не снится?
– Снится иногда. Что затвор перезадернуть не могу, патронов нету. Отстреливаться нечем...
– А настоящее братство воинов-афганцев существует?
Задумывается:
– Как Вам сказать... Во-первых, возраст уже – это раз. Во-вторых, семьи. Мы-то встречаемся все равно, но уже не так часто. Первые годы все праздники отмечали как одна семья – с женами, детьми. Потом возраст, хлопоты, дети выросли, внуки пошли. Встречаемся, но не так часто.
– Когда собираетесь, о войне стараетесь не вспоминать?
– В основном да: говорим о том, кто где работает, о детях, внуках. Даже если что-то вспоминаем, то курьезные случаи из жизни. Конкретные боевые действия не обсуждаем, какой смысл обсуждать, когда перед тобой стоит человек, который через это прошел и все знает? 
Говорим, кто как устроился: квартиры, кто нуждался, получили уже все. Когда пришел из армии молодой и более-менее здоровый, лекарства были бесплатные, но они мне не нужны были тогда. А сейчас, когда мне почти 55, покупать приходится за свои деньги, а это довольно дорого. Единственное, что осталось, – бесплатный проезд в транспорте. 
– В тир когда-нибудь ходите пострелять?
– Нет. Хотя навыки-то остались.
– Когда негативно отзываются о мотивах ввода советских войк в Афганистан, Вам обидно?
– Смотря как это все приподнесено: у нас своя правда, у других своя. Когда нас направляли в Афганистан, воспитывали и объясняли про долг, справедливость, ответственность, что поток наркотиков давно бы уже наводнил СССР. Опять же если не мы, так американцы там старались бы установить лояльный режим...
– Как в 2021 году они оттуда сбегали...
– Так я о чем и говорю! Да, они там были, но все равно это ничем не закончилось. Они сбежали довольно позорно оттуда. Афганцы – непростой народ, плюс к этому сложное географическое положение и полезные ископаемые. 
– Вы следите за событиями в этой стране?
– По интернету просматриваю, интересуюсь. Мне кажется, афганцев нужно оставить в покое, пусть самоопределяются. 
Но в то же время давайте посмотрим, что принес Советский Союз туда и что принесли американцы. Нами были построены водопроводы, дома, техникой их обеспечивали. Я вижу, что афганцы сегодня сопоставляют эти два периода и говорят, что шурави был лучше, чем американец, он хоть что-то давал. 
Конечно, там много своих кланов, идет внутренняя борьба за влияние. Руководители СССР хотели удержать власть, которую они установили. Но афганцы не восприняли просоветского лидера. Не вышло.
– Вам обидно?
– Я стараюсь себе эти вопросы не задавать.
– Вы смотрите фильмы о войне, читаете книги?
– Нет. Нет желания. Лучше посмотреть что-то фантастическое, чтобы отвлечься и не загружать голову. Слишком тяжело. Скажу честно: не смотрю и не читаю. 
– И последний вопрос: есть такое расхожее выражение «С ним бы пошел в разведку». С кем бы Вы пошли в разведку?
– Однозначно так, допустим, сразу и не скажешь. С теми, с кем служил, с любым бы пошел. А на гражданке – тут не определишь. Все, что есть в человеке хорошего и плохого, моментально вылезает только в бою... 
*********
Я, кстати, размышляла об этом. Константин Михайлович Симонов, в романе «Последнее лето», завершая трилогию «Живые и мертвые», вложил в уста одного из своих героев, прошедших Великую Отечественную войну, слова: «На войне при всех своих недостатках все же честно живем». 
Надо бы попытаться разобраться: в чем выражается эта честность?..